01 РОЖДЕНИЕ В ДУХЕ

РОЖДЕНИЕ В ДУХЕ

(Источник: Книга Урантии)

(эмфазы – составителя)

Мир полон потерянных душ — потерянных не в теологическом смысле, а в смысле направления, душ, которые в эру философского разочарования кидаются от одного «изма» и культа к другому. Мало кто научился заменять авторитет религии философией жизни. (Символы социализированной религии не следует отвергать в качестве путей для роста, хотя русло реки — это еще не сама река.)

Эволюция религиозного роста ведет от застоя — через противоречия — к координации, от неуверенности к неколебимой вере, от смятения космического сознания к объединению личности, от временной цели к вечной, от оков страха к свободе божественного сыновства.

Следует сразу же сказать, что заявления в преданности высшим идеалам — психическое, эмоциональное и духовное ощущение богосознания — может быть следствием естественного и постепенного роста. Кроме того, оно может переживаться в некоторых критических ситуациях — например, в случае кризиса. Апостол Павел испытал такое внезапное и поразившее его обращение в тот достопамятный день на дороге, ведущей в Дамаск. Через аналогичный опыт прошел Гаутама Сиддхартха в ту ночь, когда, сидя в одиночестве, он пытался проникнуть в тайну окончательной истины. Схожий опыт был и у многих других людей, но многие истинно верующие прогрессировали в духе без внезапных обращений.

Большинство впечатляющих феноменов, связанных с так называемыми религиозными обращениями, имеют исключительно психологический характер. Однако время от времени действительно происходят обращения, имеющие и духовное происхождение. Очень часто, при всеобъемлющей умственной мобилизации на любом уровне психического устремления вверх, к духовному обретению, при совершенстве человеческой мотивации — преданности божественной идее, — внутренний дух внезапно соединяется с низлежащим разумом для синхронизации с целеустремленной и посвященной волей, присущей сверхсознательному разуму верующего смертного. Именно в таком опыте — объединении интеллектуальных и духовных явлений — и заключается обращение, определяемое факторами, которые находятся за пределами и выше чисто психологического уровня.

Вместе с тем одна только эмоция является ложным обращением: человек должен не только чувствовать, но и верить. Настолько, насколько психическая мобилизация является частичной, а мотивация человеческой преданности — неполной, настолько же опыт обращения будет оставаться сочетанием интеллектуальной, эмоциональной и духовной реальности.

Если человек готов признать теоретический подсознательный разум как практическую рабочую гипотезу в рамках принципиально единой интеллектуальной жизни, то в таком случае, чтобы быть последовательным, он должен соответственно постулировать аналогичную область восходящей интеллектуальной активности в качестве сверхсознательного уровня — зоны непосредственного контакта с внутренней духовной сущностью, Настройщиком Сознания. Огромная опасность любых подобных умозрительных рассуждений о психике заключается в том, что видения и другие так называемые мистические переживания, наряду с необычными снами, могут пониматься как божественные сообщения, воспринимаемые разумом. В прошлом божественные существа открывали себя некоторым богопознавшим личностям не вследствие мистических трансов или болезненных видений таких людей, а вопреки любым подобным феноменам.

В противоположность стремлению к обращению, лучшим подходом к моронтийным зонам возможного контакта с Настройщиком Сознания является живая вера и искреннее поклонение, чистосердечная и бескорыстная молитва. Слишком часто воспоминания, выталкиваемые бессознательным уровнем человеческого разума, ошибочно принимались за божественные откровения и духовные наставления.

Существует огромная опасность, связанная с укоренившейся практикой религиозного мечтательства. Мистицизм может стать способом бегства от реальности, хотя иногда он служит средством истинного духовного общения. Кратковременный уход от суеты жизни не может представлять серьезной опасности, однако продолжительная изоляция личности крайне нежелательна. Ни при каких обстоятельствах не следует развивать отрешенное призрачное сознание как вид религиозного опыта.

Признаками мистического состояния являются рассеянное сознание с четкими островками сосредоточенного внимания при сравнительно пассивном интеллекте. Всё это приближает сознание скорее к бессознательной области, чем к зоне духовного контакта — сверхсознательному. Многие мистики доводили умственную диссоциацию до уровня аномальных умственных проявлений.

Более здоровым отношением к духовному созерцанию являются вдумчивое поклонение и благодарственные молитвы. Непосредственное общение с Настройщиком Сознания — подобное тому, которое наблюдалось в последние годы жизни Иисуса во плоти, — не следует путать с так называемым мистическим опытом. Факторы, которые приводят к началу мистического общения, свидетельствуют об опасности подобных психических состояний. Мистическому состоянию благоприятствуют такие вещи, как физическая усталость, постничество, психическая рассеянность, глубокие эстетические переживания, сильные сексуальные импульсы, страх, беспокойство, неистовство и исступленные танцы. Многое из того, что возникает в результате подобной предварительной подготовки, рождается в подсознательном разуме.

Сколь бы благоприятными ни были условия для мистических явлений, следует ясно понимать, что Иисус Назарянин никогда не прибегал к подобным методам для общения с Райским Отцом. У Иисуса не было подсознательных галлюцинаций или сверхсознательных видений. 100:5.1, 1098:4

«А теперь вы должны выслушать меня, дабы не повторять той же ошибки, которая заключается в восприятии моего учения одним только умом, не постигая его значения сердцем. С начала моего пребывания в качестве одного из вас я учил вас, что моей целью является раскрытие небесного Отца его земным детям. Я прожил посвящение, раскрывающее Бога, чтобы вы могли испытать жизнь, прожитую в познании Бога. Я раскрыл Бога как вашего небесного Отца; я раскрыл вас как его земных сынов. Любовь Бога к вам, его земным сынам, является фактом. Через веру в мои слова этот факт становится в ваших сердцах вечной и живой истиной. Когда же через живую веру вы обретаете божественное богосознание, вы рождаетесь в духе как дети света и жизни — вечной жизни, в которой вы совершите восхождение во вселенной вселенных и овладеете опытом обретения Бога-Отца в Раю». 193:0.3, 2052:3

Религия функционирует в разуме человека и реализуется в опыте до того, как она появляется в человеческом сознании. Дитя успевает прожить около девяти месяцев, прежде чем испытать рождение. Но «рождение» религии не внезапно: оно представляет собой постепенное становление. И всё же, рано или поздно приходит «день рождения». Вы вступаете в небесное царство только «рожденными заново» — в Духе. Многие духовные рождения сопровождаются сильным томлением духа и серьезным возбуждением психики, подобно тому, как многие физические рождения характеризуются «бурными и мучительными родами» и другими аномалиями «разрешения от бремени». В других случаях духовное рождение является следствием естественного и нормального роста в процессе восприятия высших ценностей и совершенствования духовного опыта, хотя религиозное развитие невозможно без сознательного усилия, без позитивных и личных устремлений. Религия никогда не бывает пассивным опытом, отрицательным отношением. То, что названо «рождением религии», не имеет прямой связи с так называемым опытом обращения, которым обычно характеризуются религиозные эпизоды, случающиеся с возрастом в результате расстройства психики, подавления эмоций и кризиса характера. 103:2.1, 1130:6

Те, кто получил и осознал внутреннее присутствие Бога, рождены от Духа. «Вы — храм Божий, и дух Божий живет в вас». Недостаточно, чтобы этот дух был излит на вас; божественный Дух должен подчинять себе и контролировать каждую сторону человеческого опыта.

Именно присутствие божественного Духа — живой воды — предупреждает всепоглощающую жажду смертной неудовлетворенности и неописуемый голод неодухотворенного человеческого разума. Движимое Духом существо «не жаждет вовек, ибо эта духовная вода делается в нем источником, текущим в жизнь вечную». Духовно озаренные и обновленные, морально одаренные и укрепленные, такие божественно напоенные души почти независимы от материального существования в том, что касается радостей бытия и земных утех. 34:6.7, 381:1

«Я призвал вас родиться заново, родиться в духе. Я призвал вас расстаться с официальным невежеством, порвать с апатичностью традиции и войти в трансцендентальный свет. Этот свет есть осознание возможности совершить величайшее личное открытие, на которое способна человеческая душа и которое заключается в божественном опыте нахождения Бога для самого себя, в самом себе и по собственному желанию и совершения всего этого в своем реальном личном опыте. Так вы сможете перейти от смерти к жизни, от власти традиции к опыту познания Бога. Так вы выйдете из тьмы и вступите в свет, перейдете от национальной и унаследованной веры к вере личной и обретенной в подлинном опыте; и тем самым вы перейдете от рациональной теологии, переданной вам вашими предками, к истинно духовной религии, которая будет создана в ваших душах в качестве вечного дарования.

Ваша религия превратится из чисто рассудочной веры, опирающейся на власть традиции, в непосредственный опыт той живой веры, которая способна постичь реальность Бога и всего, что относится к божественному духу Отца. Рассудочная религия безнадежно привязывает вас к прошлому; духовная религия заключается в постепенном богооткровении и неизменно побуждает вас идти вперед, к более высоким и святым достижениям в сфере духовных идеалов и вечных реальностей.» 155:6.3, 1731:1

В учениях Иисуса я вижу религию в лучшем смысле этого слова. Это евангелие позволяет нам искать истинного Бога и находить его. Но готовы ли мы платить такую цену за вхождение в царство небесное? Хотим ли мы нового рождения, желаем ли мы воссоздания? Готовы ли мы подвергнуть себя этому необыкновенно тяжелому процессу уничтожения «я» и восстановления души? Разве Учитель не сказал: «Тот, кто захочет сберечь свою жизнь, тот потеряет ее. Не думайте, что я пришел принести на землю мир, — я принес душевную борьбу»? Конечно, заплатив цену, — посвятив себя исполнению воли Отца, — мы действительно обретаем огромный покой, если продолжаем идти по этим духовным путям посвященной жизни. 160:5.11, 1782:1

«Вместе с живущим в каждом из вас духом, Высший Дух засвидетельствует, что вы являетесь истинными детьми Божьими. А если вы являетесь сынами Божьими, то вы родились от духа Божьего; и всякий, кто родился от духа, обладает способностью преодолеть любое сомнение, а победа над любой неуверенностью и есть ваша вера.

Об этих временах сказано у пророка Исайи: „Когда дух изольется на нас свыше, тогда делом праведности станет мир, спокойствие и уверенность вовеки». И для всех, кто искренне верит в это евангелие, я стану залогом того, что они будут приняты в вечное счастье и бессмертную жизнь в царстве моего Отца. Поэтому вы, слушающие эту проповедь и уверовавшие в евангелие царства, являетесь сынами Божьими, имеющими вечную жизнь; и для всего мира свидетельством вашего рождения в духе является ваша искренняя любовь друг к другу». 142:5.3, 1601:3

Спасение достигается перерождением духа, а не лицемерными деяниями плоти. Ваше оправдание — вера, ваш путь в братство — благоволение, а не страх или самоотречение плоти, хотя рожденные в духе дети Отца всегда и во всём владеют собой и всем, что связано с желаниями плоти. Когда вы знаете, что вы спасены верой, вы действительно примиряетесь с Богом. И всем, кто следует путем этого небесного мира, суждено быть причисленными к вечному служению неизменно эволюционирующих сынов вечного Бога. Отныне не обязанность, а ваша возвышенная привилегия состоит в том, чтобы очищать свой разум и тело от всякого зла, стремясь достичь совершенства в любви к Богу.

Ваше сыновство основано на вере, и вы должны оставаться безразличными к страху. Ваша радость произрастает из доверия к божественному миру, и потому вы не поддадитесь сомнениям в реальности любви и милосердия Отца. Сама добродетель Божья приводит человека к истинному, подлинному раскаянию. Ваша тайна владения самими собой связана с вашей верой в духа, который пребывает в вас и всегда действует посредством любви. Даже эта спасительная вера не есть ваше собственное достояние: она тоже является Божьим даром. И если вы дети этой живой веры, то вы уже не рабы своей природы, а ее победоносные владыки, освобожденные Божьи сыны.

Итак, дети мои, если вы рождаетесь в духе, то вы навечно освобождаетесь от сознаваемого вами бремени жизни — жизни самоотречения и бдительного отношения к желаниям плоти — и перемещаетесь в радостное царство духа, где непроизвольно приносите плоды духа в своей каждодневной жизни; а плоды духа — это квинтэссенция высшего типа чудесного и облагораживающего самообладания, вершина земного достижения смертных — истинного владения собой». 143:2.6, 1610:1

«Хотя вы и не видите, как божественный дух действует в вашем разуме, существует практический метод для определения той меры, в которой вы передали управление вашими душевными силами наставлению и руководству пребывающего в вас духа небесного Отца, и это — степень вашей любви к своим собратьям. Дух Отца несет в себе любовь Отца, и когда он овладевает человеком, он неизменно ведет к поклонению Божеству и любвеобильному отношению к своим товарищам». 146:3.6, 1642:2

«Мир с вами. Вы радуетесь тому, что Сын Человеческий воскрес из мертвых, ибо благодаря этому знаете, что вы и ваши братья также переживете смерть во плоти. Однако условием такого спасения является рождение в духе — духе поиска истины и нахождения Бога. Хлеб и вода жизни даются тем, кто изголодался по истине и жаждет праведности — Бога. Факт воскресения мертвых не есть евангелие царства. Все эти великие истины и вселенские факты имеют отношение к евангелию, поскольку они являются частью тех результатов, которые проистекают из веры в благую весть и входят в последующий опыт каждого, кто через веру, на деле и воистину становится бессмертным сыном вечного Бога». 193:2.2, 2054:3

«Мир с вами. Вы радуетесь, узнав о моем воскресении и жизни, однако это ничего вам не даст, если сначала вы не родитесь в вечном духе и тем самым, через свою веру, обретете дар вечной жизни. Если вы являетесь вероисповедными сынами моего Отца, вы никогда не умрете; вы никогда не погибнете. Евангелие царства научило вас тому, что все люди являются сынами Божьими. И эта благая весть о любви небесного Отца к его земным детям должна распространяться по всему миру. Пришло время поклоняться Богу не на горе Гаризим и не в Иерусалиме, а там, где вы находитесь, в духе и в истине. Именно ваша вера спасает ваши души. Спасение есть дар Бога каждому, кто верит в то, что является его сыном. Но не обманитесь: хотя спасение является безвозмездным даром Бога, который посвящается всем, кто принимает его верой, за ним должен следовать опыт принесения духовных плодов в этой жизни, проживаемой во плоти. Принятие учения о богоотцовстве предполагает, что вы так же безоговорочно принимаете связанную с ним истину о братстве людей. А если человек является вашим братом, то это уже не просто ближний, которого Отец требует любить, как самих себя. Вы будете не просто любить своего брата как члена семьи, но и служить ему, как вы служили бы самим себе. И вы будете любить так своего брата и служить ему, поскольку, будучи моими братьями, вы испытали на себе мою любовь и мое служение. А потому идите по всему миру, рассказывая об этой благой вести всем созданиям всех рас, племен и наций. Мой дух будет идти перед вами, и я всегда буду с вами». 193:1.2, 2053:4

1

Смерть Первого

Удивительная все-таки это штука – простая человеческая смерть. Особенно, когда умирают те, кто оставляет после себя не просто память. Умер Первый. Не было в истории России первых. Менялись кланы, роды, династии, на все Новые не были Первыми. Они были продолжателями той или иной традиции. И никому не приходилось действовать в принципиально иной системе координат. Даже Петру. Конечно, с этим можно спорить. Но такой исторический перелом, который пришелся на современный нам мир – еще поискать. И в мутной водичке как всегда развелось много всякого разного. История, конечно, рассудит. Но вот смерть – объединит. Уже объединяет. Хотя бы в том, что мало среди нас тех, кого не затронули произошедшие перемены. Еще меньше тех, кто, повернувшись ко всему спиной, тихо злорадствует над «непоследовательностью и недальновидностью» Первого. Большинство все же способно посмотреть на смерть этого человека как на Итог.

Самое трудное, наверное, в нашей жизни – это попытка изменить себя. И трудность эта – не в самом процессе, а в принципиальной непредсказуемости результата. Приступая к такой задаче, мы всегда рискуем не узнать тот мир, который изменится вместе с нами. Причем риск здесь – не просто в потере ориентации (это еще можно преодолеть), а в том, что можно стать «чужим». Даже чуждым. Этому миру, близким людям, сподвижникам, а самое главное – себе самому в прошлом. Много ли среди нас тех, кто в здравом уме и еще действующей памяти решится на такое? А ведь бывшему партийному функционеру (надо помнить, чем была Партия во времена недавние!) пришлось заниматься именно чем-то подобным. Ну и у кого поднимется рука бросить в такого человека камень?

Уважаю. Нет не за «результат». Все еще впереди. А просто, по-человечески, за внутреннюю силу характера и за пример веры. Тот самый случай, когда именно вера, (а не расчет, обсчет или учет) сыграла свою роль. Все мы были наивны и доверчивы (да и сейчас немногое изменилось), но вот силу веры наблюдали именно в Первом. И речь должна идти не об ошибках и заблуждениях (куда уж без них), а о благодарности к человеку, который своими действиями помог нам взглянуть на самих себя. Увидеть, а самое главное, признаться себе в том, что есть простор для действия, движения и достижения. И что все это не в последнюю очередь зависит и от нас самих.

Смерть именно объединяет. Особенно смерть тех, кто на конкретном участке бесконечной Истории оказывается Первым. Случайностью это не назовешь. Хватило бы всем нам мудрости видеть это…    

От любви до ненависти… и обратно

От любви, говорят знающие люди, до ненависти – совсем недалеко. Отчего так? Может быть ошибаются? Но подобные утверждения существуют в разных культурах, схожие поговорки мы находим в разных языках. Понятно, что на волне эмоционального подъема можно легко (и естественно) впадать в различные крайности. Милые, как известно, бранятся – только тешатся. Однако это скорее про влюбленность, а не про любовь. А если кто-то считает, что он действительно любит? Причем некой возвышенной, благородной, чуждой всякого самоудовлетворения любовью? Застрахован ли такой счастливец от той самой ненависти? Нет, конечно. Поскольку есть нечто, без чего любовь долго не живет по определению. Нам говорят:

И каждый смертный доподлинно знает, что любовь, даже если когда-то она и являлась настоящей, способна — через разочарование, ревность и продолжительное чувство обиды — превратиться в итоге в самую настоящую ненависть. 1927:0, 177:4:11

And every mortal man knows full well how love, even when once genuine, can, through disappointment, jealousy, and long-continued resentment, be eventually turned into actual hate.

Это не утверждение «извне». Это просто подтверждение того, что каждый из нас имеет (должен иметь?) в своем человеческом опыте. Нужно, конечно, уточнить, что оригинальное “resentment” не обязательно трактуется как «обида». В равной (даже в большей) степени этот термин можно переводить как «негодование» или «возмущение». Также как и “jealousy” совсем не обязательно «ревность». Это еще и «зависть», и «подозрительность». В общем, выбирай варианты перевода на вкус.

Тем не менее. Если попробовать посмотреть на утверждения авторов Откровения «широким» взглядом, то получается следующее. Можем ли мы избежать разочарования? Что, испытывая любовь, мы уже не способны разочаровываться? Способны. И еще как. Значит, постоянно рискуем оказаться «в зоне» ненависти. Про ревность (как выражение незрелости) говорить неинтересно, а вот зависть и подозрительность – черты, которые изживаются очень трудно. Причем, если от зависти материального «обладания» освободиться просто (достаточно найти способ получить предмет зависти), то вот в отношении дара, таланта, способностей – ситуация сложная. Если нечем компенсировать, то опять же – прямой путь к ненависти. К тому же результату (обращению любви в ненависть) ведет и продолжительное негодование (возмущение) или обида.

Знать бы, где упасть – про соломку помнил бы. Но, похоже, что в отношении перехода любви в ненависть «страховка» не работает. Принципиально. Потому что нам говорят об этой возможности, ссылаясь на наш же опыт. Причем опыт не случайный, а «доподлинный». И опыт не отдельных смертных, а каждого из нас. Любопытно.

Представляется, что за подобным построением фразы и за именно таким выбором утверждений стоит нечто большее, чем простая попытка «уберечь» нас от чего-то или показать некий «верный» путь. Скорее мы должны увидеть НЕИЗБЕЖНОСТЬ перехода того, что называем «любовью» в нечто, о чем думаем как о «ненависти». А по осмыслении происходящего – понять, что обратный переход (от «ненависти» к «любви») так же прост и естественен. Достаточно отказаться от избыточных амбиций (чтобы не разочаровываться), понять, что зависть всегда и в любых формах – деструктивна, подозрительность – унижает, прежде всего, подозревающего, а эмоциональные всплески обид, возмущения и негодования проходят вместе с обретением мудрости. Кроме того, наши, по-человечески наивные, представления о любви также изменяются вместе с нашим ростом. А чем выше и реальней любовь, тем менее она связана с мелкой и незначительной «ненавистью». Но в полной мере это нам открывается на следующих уровнях бытия…

Мы научимся у них…

Вспомнилась тут фраза из Откровения, но увидел ее как-то в другом свете. Точнее, «с другой стороны». Вообще бумага (экран) всегда обладала свойством проявлять себя для самого себя. Попробуем использовать этот эффект для прояснения ситуации.

Итак. Рассказывая нам об ангелах в ближайшем Посмертии, нам говорят:

Они научат вас не противиться трудностям, дабы обрести устойчивость и надежность; быть преданным, честным и, кроме того, неунывающим; принимать испытания без недовольства и встречать трудности и неопределенности без страха. 555:3, 48:6:24

Обсуждать что-либо пока рано. Нужен оригинал:

From them you will learn to let pressure develop stability and certainty; to be faithful and earnest and, withal, cheerful; to accept challenges without complaint and to face difficulties and uncertainties without fear.

А вот теперь можно поговорить. Для начала необходимо обратить внимание на смену залога в переводе. Не знаю причин, но смысл искажен. Не «они научат», а «вы научитесь у них». Весьма существенно, если попробовать представить свое существование в Посмертии. Мы там не пассивные слушатели (вывод, следующий из перевода), а активные и любознательные существа. Кроме того, речь идет не о «сопротивлении трудностям», а о грамотной работе с возникающими обстоятельствами. В оригинале нет «отрицания» трудностей, наоборот – некая благодарность в отношении неизбежных проблем. Далее. Есть разница между «надежностью» (это выражение отношения к чему-либо) и оригинальным “certainty” – уверенностью (что есть внутреннее состояние). Обратил бы еще внимание на отличие между «преданностью» и «верностью». Мне ближе второй вариант перевода “faithful”. Как “earnest” превратился в «честный» для меня – тайна. Скорее уж «искренний». Ну и вместо термина «неунывающим» (напрягает «отрицание» уныния) лучше просто сказать как в оригинале «радостный» (или «веселый»).

Ну да ладно. Перевод – дело творческое, а творчество всегда спонтанно и непредсказуемо. Хочется обратить внимание на тот самый «второй смысл». В первом приближении – все ясно. Наши любимые ангелы сделают для нас все то, что мы не смогли реализовать самостоятельно. Однако немного напрягает определенность фразы. Ангелы будут нашими учителями. Прекрасно. Но учиться мы должны, реализуя собственные стремления. Означает ли это, что до встречи с ангелами мы в худшем случае не имеем представления об уверенности, верности, искренности и радости (и пр.), а в лучшем – наши земные представления требуют серьезнейшей коррекции? Ведь если бы мы в полной мере познавали бы все это при жизни во плоти, то этого неизбежного “you will learn” скорее всего не было бы. Нам бы говорили о том, что мы «расширили бы», «уточнили бы» наши предшествующие знания. А здесь – как будто изучение «с нуля». С другой стороны, представить себе человека, не знакомого с приведенными качествами весьма трудно. Значит, остается только говорить о смысле, который мы вкладываем в привычные слова. С точки зрения ангелов – этот смысл явно не отражает реальности. То, что мы называем «радостью», например, вовсе и не радость в восприятии Ангела. Она, скорее всего, считает, что наша радость – это всего лишь приближение к той настоящей радости, которую она (Ангел) сможет раскрыть нам в свое время и по нашей просьбе. Так же и со всем остальным.

Вот такие мысли. Возможно, что ошибаюсь. Однако критерий здесь – не логика, а тонкие ощущения благодарности к происходящему и уверенности в предстоящем. Такой взгляд на текст Откровения добавляет ликования (пусть и несовершенного) в ожидании встречи с нашими трогательными опекунами, одновременно освещая настоящее светом ласковой заботы тех, кого мы зовем удивительным женским именем…

И вот опять…

И вот опять. Университет. Стрельба. Паника. Недоумение наблюдающих и отчаяние тех, кого это коснулось непосредственно. Вечерние молитвы. Растерянные глаза (в который раз!) человека, играющего роль первого лица. И безжалостно-бессовестные репортеры, занимающие соседние дома (как же, такой сюжет!), и бессилие полиции, действующей по стандартным сценариям выставления кордонов в то время, когда надобности в них уже никакой. И высшие менеджеры Университета, думающие, прежде всего, о формулировках сказанного (во избежание проблем с будущими исками), а не о простой человеческой трагедии. Очередной трагедии. Американской трагедии.

Тяжело все это наблюдать. Но с другой стороны, есть ощущение некой привычности или, точнее, закономерности происходящего. Все мы помним времена, когда Голливуд впервые просачивался на нашу почву. И все эти бесконечные мордобои (до качественной продукции тогда было не добраться) вызывали вполне естественный вопрос – как же так? Убить несколько человек просто по пути к цели – и ничего? Для нас все это было не просто в диковинку, но самым настоящим «культурным шоком». Теперь, конечно, легче. Огрубели-очерствели, нарастили многолетние мозоли, можем, не моргнув глазом, выдержать многое. Можем ли? Вся эта дребедень просто проходит мимо сознания. Нашего. Но, как выясняется, периодически приносит свои кровавые плоды.

Вспомнил тут эпизод из американской жизни. Летали мы как-то в Неваде. Обсуждался технический вопрос. Места посадок. Параплан – штука капризная и не всегда удается сесть там, где планируется. Вот и выбираем несколько возможных точек. И тут выясняется нечто, что сначала я принял за шутку. Мне, на полном серьезе, разъяснили, что по законам штата Невада любой владелец собственности (поля, на которое я мог приземлиться) вполне имеет право пристрелить незваного гостя. Причем без каких-либо серьезных последствий для себя. Ну о том, что частная собственность – это святое, я хорошо знал и по своей домашней Калифорнии. Но вот «пристрелить»… Это было в новинку. Причем больше всего меня удивила (насторожила) не столько фактическая сторона, сколько обыденность тона, которым все это было сказано. Собеседника своего я знал достаточно хорошо, не верить ему у меня оснований не было. Но вот поежиться в очередной раз в этой удивительной стране мне пришлось. Вот такое вот верховенство закона, совмещенное с верхоглядством Голливуда. Полетать мы, конечно, полетали. Только вот повторных полетов в Неваде у меня больше не было. Не складывалось как-то. Оружие. Доступность его в стране – фантастическая. В рамках легальных каналов – проблем нет никаких, надо просто ждать 2 недели. А уж в Неваде – огромное количество весьма странно выглядящих магазинчиков с разнообразной амуницией служат весьма яркой иллюстрацией к предупреждениям моего коллеги-пилота.

Такова культура «свободы». Чем больше этой самой «свободы», тем крепче необходимо вооружаться. И тем выше соблазн порешать свои мелкие проблемки с использованием железного аргумента. Вот студенты и не выдерживают. Причем в этот раз – действовал приезжий. Говорят азиат. И вроде как по причине ревности. Глупость, конечно. Ведь ревность – чувство распространенное настолько, что если бы из-за него всегда убивали, нас бы давно не осталось на этой планете. Скорее сработало нечто другое. Доступность «легкого» пути. Иллюзия возможности мгновенного разрешения кризиса. И, конечно, легкость обретения «инструмента».

Можно ли предотвратить подобное? Можно попытаться. Пока, увы, без малейшей надежды на успех. Общество потребления на то и существует, чтобы, в конце концов, начать потреблять самое себя. Своих собственных граждан. Вот и нас туда же усиленно приглашают. Успеем ли очнуться? Сможем ли найти выход из тумана ложной «свободы» и навязываемой псевдо-демократии? Очень хотелось бы в это верить. И друзьям – американцам выражаем не просто сочувствие, хотя боль и велика. Пожелаем прозрения и постараемся помочь, если на то будет их воля.  

Когда слепой думает, что все вокруг также слепы…

Глядя на все эти игры в «демократию», трудно остаться пассивно-отстраненным.  Особенно весной, когда бурлящая кровь особей с неустойчивой психикой заставляет их совершать поступки, которые в обычном состоянии человек не совершит никогда. Тут и те, кто не может сдержать заразу «мессианства», и те, кто считает, что правота – в силе легких, а не в количестве извилин и умении этими извилинами шевелить. Госдеп вот американский опять вылез со своими «рекомендациями» тем, кто ничего не просил о подобных «советах». Ну как же, «отдемократизировали» Ирак, теперь вот зуд по всему телу идет, да такой, что мозги отключились не только у «вожака», но и у всей стаи. А еще – великая держава.

Ага. Великая. Как-то в разговоре с одним своим приятелем – американцем прозвучало нечто, что до сих пор вызывает мое искреннее восхищение. Обсуждались возможные ответы на вопрос «любите ли вы свою страну». И его ответ был таков: «страну я люблю, но государство – ненавижу». Снимаю шляпу. Действительно – рецепт универсальный. Отделить мух от котлет. Страну от того (или тех) кто этой страной пытается «управлять». Для современных Штатов – вопрос актуален как никогда. Страна – действительно великая, знаю это по собственному опыту достаточно долгого пребывания в ней. Знаю множество очень достойных жителей этой страны. Испытываю искреннее восхищение перед открывающимися возможностями для каждого, кто хочет себя проявить. Но есть и обратная сторона. И она связана как раз с этими возможностями. Стремление подмять все под себя – это тоже не последнее качество обитателей этой страны. Невежество, даже в элементарных вопросах (пресловутое отличие Австрии и Австралии) – сколько угодно. Уверенность в том, что местечковые идеалы должны разделяться всем миром – этот цирк мы наблюдаем последние 15 лет. Теперь вот, убежденность, что «демократия» – универсальный метод решения мировых проблем. Причем никто и никогда не берет на себя смелость просто объяснить свою позицию. Что ты имеешь ввиду, говоря о демократии? И если раньше можно было прятаться за якобы очевидностью ответа (который вовсе и не так очевиден), то сейчас я просто глубоко сомневаюсь в какой-либо способности тех, кто оперирует этим термином серьезно рассуждать о демократии. Задорнов как-то показал, что демо-кратия это «власть демонов». При всей юмористичности такого определения, смысл в нем есть. И немалый.

Умные люди говорят: «воспитатель, прежде всего, должен быть сам воспитан». Иисус напоминает нам о необходимости помнить о «бревне в собственном глазу», прежде чем мы начинаем обращать внимание на недостатки ближнего. А еще говорит о «слепом, ведущем слепого».  Но что делать в ситуации, когда этот слепой уверен, что вокруг все тоже слепы, но ошибается? Слепому же не объяснишь, что его помощь зрячему бесполезна… Единственный рецепт здесь – это альтернативное видение. Глаза разума. Чувствительность души. И вера. Обладай этим нынешние деятели-политиканы, они помнили бы об опасности любых видов фетиша:

Люди превратили в фетиш и демократию, возвышая и обожествляя представления обыкновенного человека, когда они в совокупности именуются «общественным мнением». Само по себе, мнение отдельного человека считается чем-то малозначительным, однако когда много людей сообща исполняют функции демократического общества, всё то же посредственное суждение становится критерием справедливости и эталоном праведности. 970:5, 88:3:4

Ироничность в словах Откровения вполне уместна. Поскольку именно «юмор является противоядием от самовозвеличения». Вот только способность к иронии обратно пропорциональна жажде власти. Остается лишь напомнить, что когда-то сказали ребята из Pink Floyd: “Big man, Pig man, ha-ha…charade you are…”

Альтернатива страху

Продолжим. Итак, альтернатива страху. Храбрость – не подходит на эту роль по причине того, что идет рядом со страхом. Смелость –  это, скорее, противофаза страха, а не его альтернатива. Исчезни страх, исчезнет и храбрость, поскольку последняя всегда опирается на первое. Реальной альтернативой реальному же страху, как неизбежному самоограничению выступает нечто другое. Что же именно? Оказывается это самообладание, основанное на обретенной мудрости. Все просто. Страх сопровождает нас при взаимодействии с неведомым. Недаром стандартным штампом любых сюжетов о контактах с непознанным в культуре нашей планеты становится наличие того или иного оружия как выражения именно страха неизвестности. Избавиться от необходимости постоянной готовности к очередным «дракам» можно только через обретение мудрости. Через глубокое понимание того, что бояться можно единственно собственной невежественности. И что поиск врага вовне всегда отражает неспособность справиться с этим врагом внутри. Идя же по пути накопления мудрости, мы обретаем самообладание, позволяющее нам адекватно реагировать на настоящее и реальное, а не на иллюзорно-субъективное. Бог совершенен, а значит, совершенно все мироздание. Наблюдаемые нами несовершенства – отражение нас самих. А нужно ли испытывать страх к себе? Только, если мы себя не знаем. Вот и получается, что лекарство от страха – мудрость.

Но настоящая мудрость – это всегда стремление к нравственности. Истинная мудрость не может существовать в изоляции. Обретаемая мудрость неизбежно ведет нас к осознанию непреходящей ценности всех и каждого. Мудрость ведет к единению. Но это в идеале. А что на пути к этому идеалу? Новые преграды. Если мы, преодолев страх через мудрость, а значит, обретя некую степень свободы самовыражения, не научимся сдержанности, то анархии не миновать. Снижение внешних барьеров обязательно должно сопровождаться возведением барьеров внутренних. Но уже добровольных, связанных со все более углубляющимся пониманием взаимосвязей и взаимозависимостей всех личностей в мироздании:

 Когда человек сбрасывает с себя оковы страха, когда с помощью своих машин он соединяет континенты и океаны, а с помощью своей письменности — поколения и века, то каждое преодоленное ограничение он должен добровольно заменить новым ограничением, соответствующим нравственным велениям расширяющейся человеческой мудрости. 1302:7, 118:8:10

Примитивный животный страх остается в далеком прошлом. В не таком далеком прошлом остается самый, пожалуй, долгоживущий вид страха – страх смерти. Жизнь в посвящении себя Создателю не может закончиться ранее реализации такой благородной цели. А в силу бесконечности Творца, цель превращается в бесконечное же достижение через нескончаемое развитие. Где здесь место страху? Но вот самоограничение через все более полное стремление к постоянно расширяющейся гармоничности всего Творения – неизбежно. Мы живем не для того, чтобы склонить мироздание на служение себе, но для того, чтобы стать частью всего творения. И изначально существующие и стимулирующие нас внешние ограничения (повторю: страх, голод, время и пространство) рано или поздно остаются позади. В вечности в нас не остается того, что требовало бы внешнего сдерживания. Но внутреннее самообладание, обретенная вековая эмпирическая мудрость и полное понимание уместности и своевременности проявления тех или иных качеств – в полной мере гармонизируют наше существование. Полнота бытия в предельной всеохватности. Ну как не быть благодарными нашему привычному страху за то, что в преодолении этого страха, перед нами открываются столь захватывающие перспективы?

Страх ты наш любимый

О страхе можно говорить по-разному. С пренебрежением – и тогда мы авантюрны и безрассудны. С недоумением – и тогда мы притворно-уверенны и холодно-рассудочны. С раздражением – это когда досада на собственную трусость обнажает то, что очень хотелось бы скрыть. Но вот с уважением? Можно ли быть благодарным страху? Нашел тему, называется. Ты бы еще подлость и низость начал бы уважать. Ну, про подлость не хотелось бы. А вот в отношении страха – можно подумать.

 

Начать с того, что элементарный инстинкт самосохранения – та же форма страха. Не буду прыгать в воду, если не умею плавать – такая позиция превращает страх в разумную (и обоснованную) осторожность. Можно уважать трезвость мышления при оценке последствий глупо-показных действий? Конечно можно. А ведь вовремя остановиться позволяет именно страх.

 

В Откровении есть замечательное место, где феномен страха рассматривается именно с позиций самоограничения. Посмотрим:

 

Весь принцип биологической эволюции исключает возможность появления в обитаемых мирах примитивных людей, наделенных сколько-нибудь значительной способностью самоограничения. Поэтому тот же творческий замысел, целью которого была эволюция, обеспечивает и внешние ограничения — время и пространство, голод и страх, — существенно сужая субдуховный выбор таких неразвитых созданий. 1302:2, 118:8:5

 

Страх для нас, наряду с голодом, а также с пространством-временем служит элементом внешнего сдерживания. Такой своеобразный «манежик» для еще не научившихся ходить, а главное отвечать за свои поступки. Не будь этих внешних ограничений, не миновать бы нам сложных проблем с непонятным и насыщенным разнообразными (а иногда весьма опасными) предметами взрослым миром. Вот и помещают нас, неразумных, в пространственно-временные миры и награждают постоянным чувством голода (требует сосредоточения на непосредственном) и тем самым страхом (для притупления несвоевременной лихости). Но одновременно, наделяют способностью эти барьеры преодолевать:

 

 По мере того, как разум человека успешно преодолевает всё более трудные преграды, всё тот же творческий замысел обеспечивает длительное накопление передаваемой расами по наследству и мучительно, по крупицам собираемой эмпирической мудрости, — иными словами, обеспечивает поддержание равновесия между ослабевающей внешней и растущей внутренней сдержанностью. 1302:2, 118:8:5

 

Преодоление ограничений ведет к мудрости. Мы растем. А в процессе роста необходимо соблюдение баланса. С одной стороны – практически неограниченные возможности, заложенные в потенциал человеческой личности. С другой – необходимость разумного и постепенного использования этих возможностей. Этот баланс и обеспечивается преодолением ограничений. Сначала мы уходим от раздражающего голода. Мы учимся самообеспечению. Потом приходит очередь страха. Справиться с ним сложнее, чем с голодом, но и результат несравним. На другом берегу преодоленного страха лежит открытие и осознание дружественной и расположенной к нам Вселенной. Но для того, чтобы увидеть мироздание в истинном свете просто необходимо стать таким же открытым и располагающим к себе. Иначе, мы просто не сможем увидеть истину и продолжим «населять» окружающий мир всякого рода монстрами, жаждущими нашей крови. Вот тут наш собственный страх и служит чуть ли не идеальным мерилом готовности человека к встрече с настоящим и реальным божественным Творением. Страх обеспечивает баланс между устойчивостью привычного существования и непредсказуемостью реализуемых стремлений. Приходит понимание того, что преодоление внешних барьеров неизбежно должно сопровождаться наработкой барьеров внутренних. Возникает альтернатива страху. Но об этом – в другой раз.

Слова, слова…

А теперь немного о словах. Когда-то давно обсуждался вопрос о церковно-славянском языке. Разговаривали мы с епископом (ушел в лучший мир несколько лет назад) и в весьма неформальной обстановке, располагающей не к трансляции догм, а к размышлениям. Почему служба в православном храме идет на церковно-славянском? Почему служебные книги на том же языке? И зачем использовать элемент «смущения» прихожан (ведь непонимание происходящего – и есть «смущение»). Почему бы не перевести все на нормальный «мирской» язык и ликвидировать возникающее непонимание? Разговор был долгим и многосерийным. Владыка, конечно, стоял на приверженности традиции. При всем понимании существующих сложностей, отказ от «веками освященного» представлялся злом большим, а не меньшим. Как говорят наблюдательные люди, «если что-то работает, то лучше ничего не трогать». Так и в нашем случае. Любое изменение традиции – всегда риск. И немалый. Обновленчество всегда вызывало если не раскол, то конфликт уж точно. Нужно думать о верующих. Вот так. Как будто «думать за» кого-то конфликтов не вызывает…

К чему это все вспомнилось? К молитве. Точнее к формулировкам. Или к фразеологии текстов молитв. Ведь рассмотренный выше вопрос о бессмысленности последних строк «Отче наш» просто не возник бы, если бы молитва не заучивалась механически, а выражала бы искреннее, осознанное и личное. Обращение к Богу с просьбой (а молитва – всегда выражение той или иной потребности) нужно не Источнику всего, не Создателю, а нам, созданиям. Поэтому ритуально-бесцветные формулировки не способны передать индивидуально-возвышенного стремления человека. Такие, повторяемые изо дня в день, из года в год, из века в век прошения не могут дать никакого результата просто по причине «инфляции», обесценивания вследствие частоты использования. И те из нас, кто хоть иногда способны задумываться, давно увидели эту проблему. Отсюда появились различные толкования о «молитве сердца», а «безмолвной молитве» и пр. Но вот ритуальные молитвы никуда не делись. Может быть, время еще не пришло?

Нам говорят:

Только побуждающая мысль — духовное содержание — делает послание смертного действительным. Слова ничего не стоят. 85:1, 7:3:7

It is the motivating thought, the spiritual content, that validates the mortal supplication. Words are valueless.

Здесь речь идет именно о молитве. Слова не имеют не только никакого смысла, но и не представляют собой никакой ЦЕННОСТИ (именно таков смысл оригинала). Содержание и не просто, а «духовное» – вот, что существенно. Учитывая колоссальную пропасть между нашим привычным материальным уровнем существования и духовными реалиями, становится очевидным невозможность выразить настоящее в словах. Тем более – в словах чужих, привнесенных и заученных.

Так что же, стандартные молитвы бесполезны? Как смотреть. С точки зрения «адресата» – несомненно. А вот для молящегося – тут варианты. Если мы еще не выросли настолько, чтобы открыть для себя возможность и ценность личного, непосредственного общения с Отцом, то временная опора в виде «школярских» молитв нам просто необходима. Но по мере роста ситуация меняется. Невозможно всю жизнь провести в детской коляске. Когда-то необходимо начинать ходить самостоятельно.

Вот и разговор с тем епископом закончился именно так. Компромисс был найден именно в понимании разных уровней и разных возможностей тех, среди кого мы живем. И задача не в том, чтобы сделать некий правильный шаг, основанный на неких (иногда достаточно разумных) доводах, а в том, чтобы научиться различать эти самые разные уровни и возможности. Опять же, вспоминая изречения умных людей, «изменись сам – и мир станет другим»…

И еще об «Отче Наш»

Продолжая тему «Отче наш», необходимо посмотреть на то, что в отношении этой молитвы говорит Откровение. Действительно, подобная молитва использовалась Иисусом в семье (Он учил ей своих братьев и сестер), позже Он научил ей апостолов (Документ 144 -3). Но есть одна тонкость. На мой взгляд – весьма существенная.

Для начала посмотрим на текст этой молитвы на английском языке (King James Version):

And lead us not into temptation, but deliver us from evil; (Matt. 6:13).

«Не введи во искушение» – на месте, как и полагается. А вот «лукавый» превратился просто во «зло». Смысл, по отношению к нашему варианту меняется. Но только в отношении «лукавого» (что, впрочем, уже хорошо). Теперь вопрос. Мог ли Иисус в своей молитве просить Отца о том, чтобы Он (Отец) не вводил во искушение? Если смотреть на перевод, то ответ положителен. В переводе звучит именно «не введи нас во искушение» (1620:9, 144:3:3-9). Но так ли в оригинале? Смотрим:

Save us in temptation, deliver us from evil,…   (1620:9, 144:3:3-9).

Разница заметна. “Lead us not into temptation” и “Save us in temptation”, на мой непрофессиональный взгляд, весьма различаются по смыслу. В первом случае – именно «не введи нас во искушение», во втором – «спаси нас в искушении». В первом – активная роль Отца как некоего «искусителя», во втором – всего лишь обращение к Отцу за помощью в случае неизбежных искушений, являющихся следствием выбора несовершенных существ. Разница смыслов – очевидна.

Итак, если следовать Откровению, то Иисус во-первых, НИКОГДА не говорит об Отце как «искусителе» (что и представить-то невозможно), а во-вторых НЕ УПОМИНАЕТ никакого «лукавого». Все встает на свои места.

Остается еще раз «снять шляпу» перед Промежуточными Созданиями (авторами этого Документа в Откровении) за то, что они снимают вековую напряженность, существовавшую из-за искажений, допущенных авторами Евангелий. Однако, любые толкования, явившиеся следствием такого положения дел, тоже сыграли свою положительную роль. Роль, заставляющую человека задумываться, искать то, что действительно приближает его к Создателю. Именно в этом приближении и заключен великий смысл и непреходящая ценность любых наших поисков.